Сказание о нуиште, человеческом безразличии и авонизме

Сказка ложь, да в ней намёк

В седые промасленные времена жили себе два народа: одни объезжали диких четырёхтактных нефтяных чудищ, другие наловчились потчевать их смазкой да внутренности перебирать если легли нескладно. И была тишина между водилусами и мехусами, не без мелких стычек, но всё же рука руку моет — обуздать чудище куда проще нежели распотрошить и собрать его обратно крепко.

Но вот однажды выполз из далёких нор каверзный народец Нуишта во главе с шаманом Авоном. Тяжкое заразное колдунство принесли они людям, липкое, опасное и бессердечное.

— Любезный, копыто вашего сивого мерина скоро отвалится — расшибётесь и соплеменников покалечите.
— Нуишта?

— Уважаемый, кобыла ваша меры не ведает и повода не чувствует, захотите остановить её, да не успеете.
— Нуишта?

– Сударь, токопроводящие каналы к очам чудища соединены обломками винтового хомута.
— Нуишта?

— Почтенный, лето за воротами, а у вас подковы зимние, да и те стёсаны до шляпок гвоздей.
— Ну и шта!

Обилие гордой слюны и гормоны тщеславия мешали взаимопониманию, да и о каком братстве колёсных идёт разговор, когда на каждое взвешенное изречение получаешь только «Ну и что».

Собрались мехусы и пошли к нуиштянскому шаману, мол, вразуми, отец, сыновей своих: чудищ не берегут, братьев не жалеют, как можно? Но имя своё получил он не зря и на всё отвечал одинаково. Копыто отваливается? А вон тот молодец перемотал его бинтом и ещё два года так гарцевал. Упряжи не слушается? А вон побратим мой заранее удила дважды натягивает. Гладкие летние подковы зимой или наоборот? А вон шурин ездит так давно, сэкономил злата-серебра прилично. «А вон, а вон…» только и говорил Авон.

С тех пор мехусы научились отличать достойных водилусов от презренных нуиштинцев, даже ругательство появилось. «Что, этот? Да авон тот ещё!», присовокупляя изредка эпитет «штопанный». Вот и сказочке конец, а кто слушал – тому антизадирный коленвалец.